Ужас их призраков

Иногда кажется, что богатые выглядят как идиоты. Но это не совсем так. То, что вы видите, — это страх. Страх, искажающий беззаботность, изобилие. И тогда на их лицах застывает гримаса, а вам кажется, что они выглядят глупо.

Однажды я провел пол-лета в гостях у друзей Педрохоты в Нью-Йорке, когда уже писал для 'El Mundo'. Дедушке, основателю семейного состояния, было за 90, но его ум оставался очень ясным. В знак благодарности за гостеприимство я выкатывал его в сад на прогулку в инвалидном кресле. Мы доезжали до скамейки в глубине сада, я садился, и мы беседовали лицом к лицу, пока ему подавали виски.

Правда, этот такой утонченный, элегантный господин, если бы не знать его истории, мог бы показаться немного заторможенным. Но его бабушка и дедушка владели дворцом на Мэдисон-авеню, с таким количеством прислуги, что невозможно было запомнить всех по именам – хотя юный Жюль пытался. Из-за рискованной инвестиции в канадскую железнодорожную компанию, которая казалась самой надежной, но обанкротилась, они остались ни с чем. Дедушка покончил жизнь самоубийством, бабушкой занялись его родители, и все вместе, теснясь, переехали жить в Бруклин. «Мост прочь», как говорят на Манхэттене, когда хотят оскорбить.

В Бруклине они оказались соседями слуги, который, по всей видимости, без явной причины был уволен из особняка. Он собрал свою банду, чтобы избить и изнасиловать старшую сестру маленького Жюля. Девочка всю жизнь прожила с запечатленным в памяти образом, как она возвращается домой, плача и запачканной кровью.

Все знали, что произошло, но никто не осмелился что-либо предпринять, чтобы предотвратить новые нападения. Родители были слабы, и их работы едва хватало на скудное выживание. Жюль вспоминает это как свое самое сильное ощущение бедности: не сам Бруклин или изнасилование, а то, что его родители промолчали. Его родители, которые были для него образцом честности и силы, внутренней авторитетности и защитной стеной от внешнего хаоса, склонили головы перед самым чудовищным преступлением из-за страха перед прислугой.

– Быть бедным — это не значит не есть или не иметь дома: это значит не иметь денег, а деньги всегда можно заработать. Быть бедным — это значит быть вынужденным склонять голову.

Прошло более десяти лет, прежде чем Жюль стал успешным предпринимателем и смог купить эту фантастическую собственность, которая, однако, была бы максимум одним крылом их старого дворца. Переезд был чем-то большим, чем просто смена жилья, и хотя родители Жюля были слишком сломлены, чтобы о чем-либо думать, Жюль размышлял о мести. У него были деньги, власть, которую дают деньги, и к тому же он уезжал. Он продумал несколько планов, все они были безопасны и не могли быть связаны с ним.

– Но как только страх появляется, как только ты его видишь, чувствуешь, он проникает внутрь и остается с тобой навсегда.

Семья вернулась на Манхэттен, не предприняв никаких ответных действий, и о Бруклине и о том, что там произошло, больше никогда не заговаривали. Но по их гримасам, по их жестам, кто-то со стороны мог бы подумать, что они высокомерны или глупы, тогда как все, что они пытаются, чаще всего безуспешно, — это не дать ужасу их призраков поглотить их.