Федор Токарев: «Вот это — курок, это — ствол, а это — мой сын»

14 июня отмечается 155-летие со дня рождения Федора Токарева, выдающегося конструктора, чьи изобретения кардинально повлияли на развитие оружейного дела. Хотя многие ассоциируют его имя прежде всего с культовым пистолетом ТТ, который принес мировую известность Туле, настоящим венцом его инженерной мысли и самым сложным творением стала самозарядная винтовка СВТ. Солдаты на фронте ласково называли ее "Светкой" – за ее своенравный характер, требовательность в уходе, но при этом непревзойденную эффективность в руках опытного бойца. Оружие, разработанное Токаревым, с честью выдержало испытания ключевых конфликтов своей эпохи, став неотъемлемым символом Победы. Но его вклад в оружейную историю значительно шире. Это история человека, который создавал арсенал для разных режимов – от царского до советского, умел добиваться своих целей и никогда не отступал перед лицом опасностей.

Неутомимый творец

Федор Токарев встретил 22 июня 1941 года, уже будучи на восьмом десятке лет.

Его оружие использовали бойцы, которые годились ему во внуки. Пистолеты ТТ показали себя в важнейших битвах на начальном этапе войны, а самозарядные винтовки СВТ применялись защитниками Брестской крепости, чья огневая мощь длительное время сдерживала продвижение противника.

Казалось бы, Токарев мог заслуженно отдыхать, ведь он выполнил свою миссию, снабдив страну мощным арсеналом, который теперь действовал самостоятельно.

Тем не менее, он не только снова встал к станку, но и мобилизовал опытных тульских мастеров, чтобы они заняли места ушедшей на фронт молодежи. Впоследствии, находясь в эвакуации, в ЦКБ-14 Златоуста, он продолжал руководить разработкой новых моделей, лично работая у верстака.

На передовой его изобретения высоко ценились. СВТ получила прозвище "Светка", а ТТ — "Тотошка". Ветеран Василий Седелкин называл СВТ лучшим оружием той эпохи, подчеркивая: «Стреляя из СВТ-40, всегда попадаешь точно».

Однако Токарев считал недостаточным помогать фронту лишь своими разработками. В 1943 году он пожертвовал 50 тысяч рублей в фонд обороны, что составляло четверть стоимости танка Т-34.

В год «коренного перелома», когда здоровье начало подводить, он перешел в московскую лабораторию ОКБ-16 (КБ Нудельмана), где рабочая нагрузка была менее интенсивной.

Следуя своему жизненному кредо «Буду работать, пока дышу», он никогда не оставлял любимое дело. Пока его коллеги один за другим уходили из профессии, Токарев оставался верен своему призванию.

«Молодец, Федька! Довольно!»

Федор Токарев появился на свет 14 июня 1871 года, в год завершения Франко-Прусской войны, ставшей предвестницей грядущих мировых конфликтов. В то время Русская армия активно модернизировалась, и значимость стрелкового оружия постоянно увеличивалась. Однако в его родной станице Мечетинской подобные мысли были далеки от повседневности. Федя рос в казачьей общине, где оружейное ремесло считалось необычным занятием.

Жизнь обычного казачьего мальчика была предопределена: церковно-приходская школа, уход за лошадьми, ведение хозяйства, затем служба. Но Федора манила иная стезя: он постоянно стремился что-то мастерить или ремонтировать. В семилетнем возрасте он собрал плуг, однако отец не усмотрел в этом особого таланта, решив, что сын просто хочет быть пастухом.

Когда Федор завершил свой единственный год обучения в церковно-приходской школе, его отец произнес:

Молодец, Федька, науки превзошел! Больше казаку и не нужно, теперь будешь помогать мне по хозяйству. Хватит!

Способность парня к ремеслу заметила его бабушка Мавра, которая, к слову, испытывала неприязнь к своему зятю. Увидев, как Федя выточил из кирпича миниатюрную церковь, она была поражена. К подростковому возрасту он уже овладел слесарным, кровельным и малярным мастерством. Однако ключевой момент в его жизни наступил после переезда на родовые земли Токаревых — в станицу Егорлыкскую.

Именно там он встретил ссыльного оружейника по фамилии Волков. Впоследствии Токарев кратко вспоминал об этой встрече:

В детстве я познакомился с одним оружейником и по-настоящему увлекся его работой.

Именно Волков разглядел в мальчике призвание, сказав ему, что ремесло само выбрало его. Он единственный не выгонял парнишку из кузницы, когда другие шикали на него, позволял наблюдать за работой кузнецов, укрощающих металл, и даже доверял ему инструменты. Волков стал первым, кто поведал Федору о прославленном Тульском оружейном заводе, и для мальчика это звучало как настоящая сказка.

Волков, бывший тульский мастер, сосланный в провинцию за несдержанный характер, занимался реставрацией старинных ружей. Его труд высоко ценился и щедро оплачивался, что, к сожалению, и стало причиной его падения — денег хватало на то, чтобы просаживать их в трактирах. Не видя перед собой никаких перспектив, он постепенно спивался, растрачивая свой несомненный талант.

Одной морозной зимой пьяный Волков уснул в сугробе и так и не проснулся. Наблюдая за печальным концом своего наставника, Токарев на всю жизнь усвоил простую истину: талант ничего не стоит, если он дружит с алкоголем. Именно поэтому до конца своих дней он испытывал неприязнь к застольям. Вероятно, эта аскетичность, особенно в среде, где употребление спиртного часто помогало в общении и согревало, позднее препятствовала ему в налаживании личных связей. Но, по сути, они ему были и не нужны — Токарева привлекали исключительно профессиональные контакты.

Путь к мастерству

К концу XIX века отечественное оружейное производство совершило значительный технологический скачок. На вооружение Российской империи была принята знаменитая трехлинейка Мосина, а также одним из первых был освоен пулемет Максим. Появление бездымного пороха окончательно утвердило потребность в инженерах нового поколения.

Токарев нуждался в опытном наставнике. На его способности обратил внимание Алексей Краснов, известный мастер слесарного и оружейного дела. Даже отец, наконец, признал талант сына и ходатайствовал за него.

При содействии Краснова Токарев смог поступить в Новочеркасскую военно-ремесленную школу на кузнечное отделение. Там он встретился с Александром Чернолиховым, создателем шестилинейной казачьей винтовки образца 1860 года. Именно с этой встречи началась значительная часть преемственности в конструкторском мастерстве Токарева.

С 1887 по 1891 год Федор проходил обучение в этой школе, и благодаря содействию Чернолихова сумел перевестись на оружейное отделение.

Ему пришлось преодолевать консервативность местных обычаев, поскольку в казачьей общине ремесло традиционно ценилось ниже строевой службы. В этом смысле Токарев стал редким исключением из правил.

После окончания школы он начал службу полковым оружейным мастером в 12-м Донском казачьем полку. Однако из-за отсутствия офицерского звания к нему относились без должного уважения.

По этой причине Токарев снова вернулся к учебе, поступив в Новочеркасское казачье юнкерское училище, которое окончил в 1900 году в чине хорунжего. Теперь он был не просто ремесленником, но и офицером.

Для окружающих он производил впечатление замкнутого человека: вместо пустых бытовых бесед и семейной рутины он предпочитал язык механизмов. Эта страсть к своему делу делала его похожим на машиниста из произведения Платонова «Чевенгур», который был убежден, что «железки» гораздо увлекательнее и значимее мирской суеты. Полностью погруженный в ремесло, Токарев стремился стать непревзойденным мастером.

Даже брак с учительницей Диной (Доминикой) и появление на свет сына Николая не изменили его привычного образа жизни.

«Мосин смог — значит, и я смогу»

Мир входил в новую эпоху автоматического оружия. Русско-японская война радикально изменила тактику боя, выдвинув на первый план скорострельность и плотность огня. В 1907 году Токарева отправили в Офицерскую стрелковую школу в Ораниенбауме.

В те времена новости распространялись неспешно: в Ораниенбауме Токарев узнал о смерти Сергея Мосина лишь спустя пять лет. Поняв, что создатель легендарной трехлинейки происходил из обычной семьи, Федор убедился в том, что «не боги горшки обжигают», и обрел вдохновляющий пример.

Неужели наши русские изобретатели менее талантливы, чем иностранцы?.. Нет, это не так! Ведь создал же Мосин лучшую в мире винтовку.

Федор Токарев

Однако практика всегда требовала теоретического обоснования. Поскольку юноша не владел иностранными языками, зарубежная литература оставалась для него недоступной. Значительную помощь оказала книга Владимира Федорова «Автоматическое оружие». Перелистывая ее, Токарев с горечью задавался вопросом: «Почему у нашей армии нет такого вооружения?» Вопрос был риторическим: если такого оружия нет, значит, его необходимо создать. Федоров оказал сильное влияние на его мышление, укрепив убеждение, что Россия способна производить современное оружие.

В 1908 году первый прототип русской самозарядной винтовки Токарева был завершен. Конструктор по праву занял место среди оружейной элиты. Вскоре его перевели на Сестрорецкий оружейный завод — то самое предприятие, где ранее работал Мосин.

Период с 1908 по 1914 годы был отмечен непрерывными доработками. Стремясь к безупречности каждой детали, Токарев без колебаний уничтожал образцы при малейшем подозрении на дефект. Он разработал несколько модификаций винтовки, и именно здесь зародился один из ранних проектов будущих систем, ставший предвестником СВТ. Эти винтовки выпускались крайне малыми партиями — всего по 10-12 штук.

Став зрелым оружейником, он достиг предела имеющихся производственных мощностей. Военное руководство не всегда могло или желало выделить ему необходимый бюджет.

В 1914 году началась Первая мировая война, и Токарева мобилизовали. Он участвовал в боевых действиях в чине есаула на Западном и Юго-Западном фронтах, впоследствии признаваясь, что не надеялся выжить. Изначально он служил казначеем, но затем получил командование казачьей сотней. За годы войны он был дважды ранен и удостоен пяти боевых наград.

Глобальный конфликт лишь укрепил Токарева в мысли, что прежние принципы ведения боя устарели. Автоматическое оружие превратилось в острую необходимость. В начале 1916 года военное командование отозвало его с фронта на Сестрорецкий завод, чтобы он продолжил разработку самозарядных винтовок.

Полное признание его талант получил после Октябрьской революции. И причина была не только в идеологических изменениях. Большевистскому правительству, чтобы удержаться у власти, остро требовалось современное вооружение. Настало время для таких специалистов, как Токарев.

От станка к тюрьме и обратно

В советских биографиях Токарева часто подчеркивалось, как он «горячо принял революцию и питал глубокое уважение к товарищу Сталину».

Однако и без этой идеологической риторики его история увлекательна. Революцию Токарев встретил в 46 лет, будучи опытным оружейником с четким видением своих целей. Он, по сути, был технократом и прекрасно осознавал, что мощь государства основывается на сильной армии, которой необходимо передовое вооружение.

Уже в 1918 году он разработал автоматический карабин — свое первое оружие, созданное для новой власти. Его назначили руководителем образцовой мастерской. Однако вскоре конструктор оказался в вихре сложных обстоятельств.

В 1920 году, в разгар Гражданской войны и военного коммунизма, Токарева направили на Ижевский завод с задачей восстановить разрушенное производство. В этих крайне тяжелых условиях от предприятия требовали неукоснительного выполнения плана, поскольку армии остро требовались винтовки.

Из-за халатности одной из сотрудниц была перепутана маркировка стали, в результате чего 90 процентов новой партии винтовок Мосина оказались бракованными.

Вся вина была возложена на Токарева. По законам военного времени ему грозила высшая мера наказания, но смертный приговор заменили 15 годами заключения. В августе 1920 года конструктор был заключен в казанскую тюрьму. В это же время его сын Николай сражался на фронтах Гражданской войны на стороне красных и не подозревал о постигшей отца беде. Токарев пережил один из самых трудных периодов в своей жизни, но даже в заключении не переставал изобретать.

Он создал «самовар» (прожарочный аппарат) для дезинфекции от вшей, восстановил паровые котлы и ремонтировал пишущие машинки.

Уже в октябре 1920 года Токарев был полностью оправдан.

Он вернулся в Ижевск, и в 1921 году на смотре-конкурсе его самозарядная винтовка была признана лучшей. На Токарева обратил внимание известный полководец Михаил Фрунзе, а через него о талантливом инженере узнал наркомвоенмор Лев Троцкий. Его направили на Тульский оружейный завод, где когда-то работал его первый наставник Волков и где Мосин создал свою легендарную винтовку. Теперь, по поручению Троцкого, Федору Токареву предстояло изготовить десять опытных экземпляров своей автоматической винтовки.

Став сотрудником конструкторского бюро Тульского завода, он получил своего рода негласный иммунитет. Токарев больше никогда не подвергался тюремному заключению. Как выяснилось уже после его кончины, репрессии 1930-х годов обошли его стороной, несмотря на многочисленные доносы.

В тени ТТ

Чем же Токарев так привлек большевиков? В 1920-х годах у новой власти отсутствовали как средства, так и технологии для создания собственного стрелкового оружия. На выручку приходили запасы царской армии, но даже такие образцы, как «мосинка» и пулемет Максим, нуждались в серьезной модернизации.

Токарев подтвердил свою высокую квалификацию, взявшись за модернизацию устаревшего пулемета. Уже в 1925 году на вооружение Красной Армии был принят ручной пулемет Максима-Токарева (МТ). Конструктор продемонстрировал уникальную способность доводить чужие разработки до совершенства. Он точно знал, что необходимо удалить, чтобы не просто обновить старое, а создать эффективное оружие для современной войны.

К концу 1920-х годов стало очевидно, что револьвер Нагана образца 1895 года морально устарел. На него жаловался даже такой консерватор, как Буденный. Срочно требовалась адекватная замена в виде современного самозарядного пистолета.

Государственный заказ привлек внимание нескольких конструкторов, среди которых были Сергей Коровин и его коллега Прилуцкий. Они годами трудились над своими моделями пистолетов и были хорошо подготовлены. Их оригинальные образцы быстро завоевали популярность: ТК (Тульский Коровина) пришелся по вкусу в спортивном обществе «Динамо», а пистолет Прилуцкого активно продвигался в Главном артиллерийском управлении (ГАУ). Однако у этих разработок был существенный недостаток: даже после многочисленных доработок они не подходили для массового конвейерного производства.

Токарев присоединился к конкурсу на сравнительно позднем этапе, лишь в 1927 году.

Он выбрал проверенный метод. Взяв за основу общую компоновку и систему запирания ствола, разработанные Джоном Браунингом для Colt M1911, он адаптировал их под патрон Маузера калибра 7,62 мм. По сути, он создал удачную компиляцию лучших существующих решений.

Заимствование базовых элементов у Colt позволило Токареву сэкономить время и усилия, однако он не щадил себя, работая в крайне напряженном темпе, словно времени у него совсем не было. Весь 1929 год он провел на заводе, почти не покидая его, и спал урывками.

Он непрерывно подгонял детали, безжалостно отбраковывая несовершенные. Даже те элементы, которые были приемлемы, но не соответствовали его строгим личным стандартам, отправлялись в брак без малейшего сожаления. Ключевым моментом стало то, что он сразу же заложил в конструкцию возможность массового производства, чего не сделали его конкуренты.

Не разрушая базовую конструкцию, Токарев сумел ее оптимизировать и упростить. Он отказался от традиционного предохранителя, заменив его функцией полувзвода. Были упрощены ударно-спусковой механизм и система запирания, достигнута компактная компоновка возвратной пружины, а также внедрены другие инновационные решения.

Если Colt имел 53 детали, то ТТ — всего 33. Пистолет отличался легкостью сборки и разборки, состоял из технологичных для конвейерного производства деталей, был компактным и обладал высокой убойной силой.

На конкурс 1930 года Токарев отправился с полной уверенностью в своем изобретении. ТТ противостояли 17 конкурентов: помимо отечественных опытных образцов, на испытаниях оценивались и зарубежные модели, служившие эталонами, такие как Маузер, Браунинг, «Парабеллум» и оружие компании Webley & Scott. Коровин и Прилуцкий все еще лелеяли надежду на победу. Однако ТТ превзошел их всех — по совокупности характеристик и технологичности он оказался наиболее пригодным для массового производства и принятия на вооружение.

Позднее будут выявлены недостатки ТТ, в том числе риск случайного выстрела при падении и проблемы с фиксацией магазина. Тем не менее, пистолет прошел серию модернизаций, стал излюбленным оружием сотрудников НКВД и офицеров Красной Армии, оставаясь основным личным оружием страны до начала 1950-х, когда его сменил пистолет Макарова. ТТ стал символом надежности: им пользовался Шарапов в фильме «Место встречи изменить нельзя», стреляя по бандитам, а легендарная фотография «Комбат» лишний раз подтверждает, что это самый узнаваемый советский пистолет.

Это оружие, хоть и не без недостатков, стало поистине народным, а в период криминальных войн девяностых годов приобрело еще и печальную известность.

Пистолет ТТ принес Токареву бессмертие, но одновременно закрепил за ним в народной памяти образ создателя одного-единственного изделия. Сам конструктор относился к этому с юмором. Сохранилась известная история, как Токарев, объясняя устройство своего пистолета, говорил: «Вот это — курок, это — ствол, а это — мой сын, он тоже конструктор».

Однако Токарев создал не только ТТ: его наследие насчитывает около 150 образцов оружия.

Вооруживший «Леди Смерть»

В Токареве гармонично сочетались качества одаренного компилятора и разработчика высококлассного оружия. Лучший пистолет своего времени он создал в сжатые сроки, прибегнув к определенной изобретательности. Однако именно автоматическим винтовкам он посвятил всю свою жизнь, вложив в них всю свою страсть и талант.

Свою первую СВТ-13 (названную так ретроспективно, в честь знаменитой серии) он разработал еще в 1913 году. Однако из-за начавшейся войны ему не удалось довести до совершенства это оружие, которое по ряду параметров превосходило модели американца Браунинга и шведа Шегрена. К сожалению, в период с 1914 по 1930 год Россия значительно отстала от западных стран в области винтовочного производства.

Возможность наверстать упущенное представилась Токареву в 1930-х годах, когда отечественная промышленность значительно укрепилась. Результатом предвоенного десятилетия стали такие модели, как СВТ-38, СВТ-40, снайперская СВТ-40 и автоматическая АВТ-40 (запущенная в серийное производство в 1942 году).

Если Мосин в последней четверти XIX века разработал практически «неубиваемую» трехлинейку, которую можно было доверить даже малограмотному солдату, подвергать жестоким условиям эксплуатации, бросать в грязь и топить в болоте, то концепция СВТ была принципиально иной.

Здесь Токарев не ставил во главу угла простоту конструкции. Все модели СВТ были высокоэффективным, но достаточно «капризным» оружием. «Светка» требовала тщательного ухода. Во время Советско-финской войны красноармейцы успешно противостояли финским снайперам, считавшимся превосходными стрелками. В опытных руках СВТ становилась смертоносным инструментом.

Однако на начальных этапах Великой Отечественной войны, когда необходимо было в кратчайшие сроки вооружить миллионы рабочих и крестьян, со складов вновь извлекли «мосинки», включая те, что были модернизированы Токаревым и его сотрудниками. Именно в этом моменте кроются корни противоречивых оценок винтовки СВТ.

Это была отличная винтовка, но требовала много ухода, ее нужно было постоянно чистить. Если простую винтовку Мосина можно было валять в грязи, то за поршневой системой СВТ-40 требовался тщательный уход.

Зато СВТ превратилась в идеальное оружие для боевой элиты. Снайпер Людмила Павличенко, известная среди сослуживцев как «Рысь» (позднее американская пресса прозвала ее «Леди Смерть»), осенью 1941 года уничтожила сотню румын, за что была награждена именной СВТ-40. Всего на ее счету было 309 врагов. Примечательно, что ее личным талисманом был пистолет ТТ, без которого она никогда не выходила на боевую позицию.

Защитник Сталинграда Петр Гончаров к 1943 году ликвидировал 380 противников. Тулеугали Абдыбеков, Иван Андреев и многие другие достигли своих выдающихся результатов именно благодаря винтовке Токарева. Они в совершенстве владели этим оружием.

И хотя большинство призывников предпочитали надежную «мосинку» (особенно в пехоте, в отличие от морской пехоты), «Светка» серьезно задела национальное самолюбие немцев. Она превзошла их на их же поле высокотехнологичного вооружения. Трофейные СВТ в Вермахте ценились на вес золота и использовались под обозначением Selbstladegewehr 259.

В конечном итоге немецкой промышленности пришлось разработать свой аналог — Gewehr 43. Винтовки СВТ-40 (и АВТ-40) были сняты с вооружения в 1945 году. Существует мнение, что опыт их эксплуатации сыграл важную роль в разработке автомата Калашникова.

История продолжилась и после войны, когда бельгийцы, частично используя идеи Токарева, создали легкую винтовку FN FAL. В определенных кругах она признана «лучшей автоматической винтовкой холодной войны». Это яркий пример успешных заимствований в оружейном деле.

От боевого оружия к фотокамерам

Токарев достиг полного расцвета своей карьеры уже к 70 годам. С 1943 года и до конца жизни он трудился в ОКБ-16, занимаясь экспериментальными моделями карабинов. К этому моменту на оружейную сцену уже вышли конструкторы нового поколения — Калашников, Макаров, Драгунов, Стечкин.

Став жителем Москвы и искренне полюбив столицу, Токарев несколько изменил свои приоритеты. Страсть к фотографии стала конкурировать с его увлечением оружием. Он снимал городские пейзажи, и многие известные панорамы послевоенной Москвы были сделаны именно им. Его интересы не ограничивались столицей: он также запечатлел Большой дворец в Петергофе.

Токарев разработал панорамные фотоаппараты ФТ-1, ФТ-2 и ФТ-3. Как и в случае с оружием, здесь история повторилась: модель ФТ-2 получила массовое распространение, тогда как остальные остались редкими образцами.

Его фотокамеры, подобно винтовкам СВТ, не были предназначены для широкого круга любителей, а ориентировались прежде всего на профессионалов.

Федор Токарев прожил до 1968 года, став свидетелем смены нескольких эпох в истории России: царской, либеральной, времен интернационала, сталинской (периода расцвета его карьеры), и хрущевской, когда прежние порядки были пересмотрены. Он застал даже ранний, наиболее успешный период правления Брежнева. Токарев стал связующим звеном между поколением Мосина и поколением Калашникова, чей безотказный АК-47 в конечном итоге заменил требовательную СВТ-40. Токарев положил начало эре самозарядных винтовок, а Михаил Тимофеевич — автоматов.

Сегодня имена Мосина, Токарева, Калашникова стоят в одном ряду, символизируя преемственность и развитие оружейной мысли в России.

Фамилия Токарева до сих пор вызывает живой интерес, его архивы оцениваются в миллионы, а в станице Егорлыкской им гордятся не меньше, чем Шолоховым в Вешенской. А те, кто не связан с оружейной тематикой, наверняка слышали хотя бы одну культовую фразу: «Тульский Токарев, он же ТТ, сегодня один, извини, очень быстро разбирают».